Как несекретные документы закрывают доступ к архивам?
В государственных архивах хранятся дела, протоколы допросов и акты о расстрелах, которые помогают восстановить судьбы репрессированных. Доступ к информации о личной и семейной тайне ограничен на 75 лет, после чего её могут изучать не родственники.
В октябре 2024 года правительство разрешило закрывать даже несекретные архивные сведения из‑за возможной угрозы интересам государства. В марте 2025 года Росархив утвердил порядок: специальная комиссия готовит заключение, а руководитель ведомства принимает решение. Перечень информации, доступ к которой могут ограничивать, не публикуют.
Как исследователям перестали выдавать дела
В сентябре 2025 года исследователю перестали выдавать дела репрессированных в свердловском архиве, потребовали подтверждение родства. Аналогичные ограничения подтвердили в Челябинской и Костромской областях.
При этом Росархив сообщил, что комиссия ещё не рассматривала дела и не принимала решений об ограничении доступа.
Как потомок репрессированных пытался отменить приказ
Юрист продолжал попытки отменить порядок в Верховном суде. В феврале 2026 года суд подтвердил законность процедуры и отклонил иск; в мае решение осталось в силе.
Росархив не принял отдельного решения об ограничении доступа к запрошенным документам.
Как доступ ограничивали раньше
Из архивов ФСБ доступен был акт о расстреле предка, но в 2019 году Новосибирский госархив закрыл партийные фонды КГБ и управления внутренних дел для проверки документов на секретность.
В 2020 году Новосибирское УФСБ отказало в выдаче копий документов по Харбинской операции НКВД: речь шла о тысячах человек, многие из которых приговорены к расстрелу. Прокуратура требовала заранее указывать фамилии — что пытался выяснить исследователь.
Почему власти ограничивают доступ к прошлому
Администрация президента заявляет, что новые меры защищают архивную информацию от искажений и использования в интересах недружественных государств. Историк считает, что изменения связаны с новой государственной политикой. Ограничения мешают готовить книги памяти, проекты вроде «Последний адрес» и выяснять судьбы собственных родственников.
