В Петербурге начался суд над пенсионеркой из Сыктывкара по делу о финансировании террористической организации
В 1‑м Западном окружном суде в Санкт‑Петербурге судья Алексей Ольмезов приступил к рассмотрению уголовного дела 54‑летней жительницы Сыктывкара Ирины Машкалевой, обвиняемой в финансировании террористической организации (часть 1.1 статьи 205.1 УК РФ).
Машкалева содержится в СИЗО с 16 января, в заседании она участвует по видеосвязи из Сыктывкарского городского суда.
Обвинение: переводы через сервис донатов
Согласно оглашённому прокурором Анной Говерой обвинительному заключению, в период с 2021 по 2024 год Машкалева через сервис DonationAlerts сделала 24 перевода на общую сумму 22 425,16 рубля в пользу движения «Народовластие». Ранее это объединение действовало под названием «Артподготовка», которое в 2020 году признано террористической организацией. Обвиняемая своей вины не признаёт.
В материалах дела указано, что в рамках оперативно‑розыскных мероприятий оперуполномоченный изучал телеграм‑канал Вячеслава Мальцева «Революция» и выявил публикации со ссылками на сбор пожертвований через «сервис монетизации».
Это не единственное уголовное дело, связанное с переводами Вячеславу Мальцеву через сервис DonationAlerts.
Родственники отказались от показаний
В суде выступили мать обвиняемой Тамара Можегова и сын Константин Тумаланов. Оба заявили, что отказываются от данных на стадии следствия показаний против Машкалевой и не желают давать новые показания в суде.
В протоколе допроса Можеговой, который огласила прокурор, говорилось, что у её дочери «склочный характер» и оппозиционные взгляды: она поддерживала ФБК, участвовала в протестах против мусорного полигона в Шиесе, «находилась под влиянием Вячеслава Мальцева», называла действия России в Украине оккупацией и поддерживала связь с родственниками из Запорожья. Можегова также рассказывала следствию, что дочь однажды принесла домой мачете, а после появления в подъезде надписи «Слава Украине!» заподозрила в этом именно Машкалеву.
В суде Можегова заявила, что во время допроса находилась «в невменяемом состоянии», плохо понимала происходящее и была возмущена тем, что силовики выломали дверь в её квартиру. По словам самой Машкалевой, следователь Бахмутова вынудила её мать подписать показания; обвиняемая подчеркнула, что Можегова даже не знает слова «Шиес».
Сын Машкалевой Константин на следствии рассказывал о «протестных и революционных» взглядах матери, её общении с украинскими родственниками и увлечении холодным оружием. В его показаниях также фигурировал телефон, якобы спрятанный в квартире матери в нише дивана и завернутый в одежду. В суде он пояснил, что оговорил мать из‑за «натянутых отношений».
Позиция обвиняемой
Машкалева подтвердила, что отношения с родственниками у неё сложные, а коллекционирование ножей является её давним хобби и «не имеет отношения к делу». Она также рассказала, что после начала войны утратила связь с родственниками, живущими на территории Украины.
