В ночь на 22 апреля в Сызрани Самарской области в результате атаки украинских беспилотников частично обрушился подъезд четырехэтажного жилого дома.
Спасатели обнаружили под завалами тела двух погибших — женщины и ребёнка. По данным телеграм‑канала Mash, это бабушка и внучка, которые находились в одной квартире. Ещё 12 человек получили ранения, троих из них госпитализировали.
Четырёх человек, в том числе одного ребёнка, спасатели извлекли из‑под завалов живыми. Всего из дома эвакуировали 39 жителей, для них власти пообещали организовать пункт временного размещения. Поисково‑спасательные работы на месте обрушения завершены.
Следственный комитет России возбудил уголовное дело по статье о теракте. По данным ведомства, в Сызрани зафиксировано падение в общей сложности 11 беспилотников.
Телеграм‑каналы Mash и Baza сообщают, что ещё один беспилотник влетел в десятиэтажный жилой дом. В одной из квартир на шестом этаже начался пожар, а из‑за падения обломков дрона сгорели две машины. О пострадавших в этом эпизоде не сообщалось.
Ряд украинских пабликов утверждает, что беспилотник врезался в жилой дом якобы после отклонения с курса «в результате работы российской ПВО». Независимых подтверждений этой версии нет. Генеральный штаб ВСУ атаку не комментировал.
Как отмечает телеграм‑канал Astra, разрушенный дом расположен примерно в трёх километрах от Сызранского нефтеперерабатывающего завода. Это предприятие уже неоднократно подвергалось атакам украинских дронов, последняя из которых произошла 18 апреля. В декабре после одного из ударов завод полностью приостанавливал переработку нефти.
По данным проекта «Агентство», это первый с начала полномасштабной войны случай, когда в результате украинской атаки обрушился жилой дом, находящийся не в приграничном регионе. Расстояние от Сызрани до ближайшего участка международно признанной границы России и Украины превышает 700 километров.
Удары по Запорожью
Как война меняет жизнь людей
Житель Курской области рассказывает, что военные действия для него стали символом того, что человечество так и не усвоило уроков собственной истории: войны неизбежно ведут к насилию и потерям. По его словам, повседневная реальность напоминает антиутопию: в вуз постоянно приходят агитировать за контракты, связанные с управлением дронами, выражение собственного мнения становится небезопасным, привычные сервисы и возможности исчезают или ограничиваются.
Автор признаётся, что чувствует себя загнанным в ситуацию, где остаётся только терпеть и наблюдать за бесконочной военной символикой вокруг — плакатами и флагами, чьё изначальное значение, как он считает, давно утрачено. Война, по его ощущению, превратила жизнь людей по обе стороны фронта в «кровавую кашу», а тех, кто пытается возразить, сама система словно превращает в её «ингредиенты».
Отдельно он говорит о последствиях для будущего поколения: усиливается цензура, в том числе интернет‑цензура, а попытки её обхода преследуются. Его специальность — информационная безопасность — кажется ему невостребованной в условиях, когда основной спрос может возникнуть лишь на работу по ужесточению контроля и блокировок. Автор считает, что война практически лишила смысла его профессиональные планы, интересы и перспективы.
При этом он подчёркивает, что его личные потери несопоставимы с трагедиями тех, кто лишился дома, родных и близких, и выражает им сочувствие. Однако признаётся, что происходящее оставило его на грани эмоционального выгорания и утраты смысла жизни.
