События выходных вокруг Ормузского пролива — ключевой артерии мировой торговли нефтью и газом — продемонстрировали, что ситуация там остается нестабильной. Попытка частичного возобновления движения судов обернулась сбоем: пролив вновь фактически оказался закрыт, и перспективы возвращения к довоенным объемам поставок пока туманны. Даже при наступлении мира на это уйдут месяцы, а по некоторым направлениям — годы.
Военные инциденты с участием иранских сил и ограничительные меры США привели к тому, что через Ормузский пролив смогли пройти лишь единичные танкеры. Спутниковые данные в понедельник днем фиксировали всего три судна, сумевших пересечь пролив.
Тегеран фактически перекрыл пролив после начала совместных ударов США и Израиля по территории Ирана 28 февраля. С этого момента потоки через маршрут, по которому в обычные времена проходит около пятой части мировых поставок нефти и газа, практически прекратились.
Последствия для энергетического рынка оказались мгновенными и тяжелыми. Около 13 миллионов баррелей нефти в сутки и примерно 300 миллионов кубометров сжиженного природного газа ежедневно оказались заблокированы в акватории Персидского залива. Производителям пришлось останавливать месторождения, НПЗ и газовые заводы, что ударило по экономикам стран от Азии до Европы.
Боевые действия повредили энергетическую инфраструктуру и осложнили дипломатические отношения во всем регионе, создавая долгосрочные риски для стабильности поставок.
Возникает вопрос: как будет проходить восстановление и когда энергетический сектор сможет приблизиться к довоенному масштабу операций?
Темпы нормализации зависят не только от политического диалога между Вашингтоном и Тегераном. На ситуацию влияют логистика, доступность страхового покрытия для танкеров, стоимость фрахта, а также готовность судовладельцев заходить в потенциально опасный район.
В первую очередь из Персидского залива должны выйти застрявшие там примерно 260 судов с грузом около 170 миллионов баррелей нефти и 1,2 миллиона метрических тонн СПГ, по данным аналитических компаний.
Основной объем этих партий, вероятно, будет направлен в азиатские страны, на которые обычно приходится около 80% экспорта нефти и 90% поставок СПГ из Персидского залива. По мере выхода груженых судов в регион начнут заходить более 300 пустых танкеров, ожидающих в Оманском заливе. Они направятся к терминалам погрузки, таким как Рас‑Таннура в Саудовской Аравии и нефтяной порт Басра в Ираке.
Первой задачей этих танкеров станет разгрузка прибрежных хранилищ, которые были быстро заполнены в период остановки судоходства через Ормуз. Согласно оценкам Международного энергетического агентства, коммерческие запасы нефти в странах Персидского залива сейчас достигают около 262 миллионов баррелей — примерно 20 суток добычи. Переполненные склады практически не позволяют наращивать добычу до тех пор, пока экспорт не заработает устойчиво.
Даже после разблокировки инфраструктуры логистика танкерных перевозок будет сдерживать полное восстановление экспортных потоков. Обычный рейс туда и обратно с Ближнего Востока на западное побережье Индии занимает около 20 дней, тогда как более протяженные маршруты в Китай, Японию и Южную Корею могут растягиваться на два месяца и дольше.
Дополнительным фактором риска может стать нехватка самих судов. Существенная часть флота была переориентирована на перевозку нефти и СПГ из Северной и Южной Америки в азиатские страны, а такие рейсы занимают до 40 дней.
Восстановление баланса в торговом флоте и возвращение погрузочных операций в Персидском заливе к прежнему ритму будет неравномерным и, по оценкам аналитиков, займет не менее восьми–двенадцати недель даже при благоприятном сценарии.
Замкнутый круг добычи и судоходства
По мере постепенного возобновления загрузки танкеров таким производителям, как Saudi Aramco и ADNOC, придется снова запускать добычу нефти и газа на месторождениях, а также работу нефтеперерабатывающих заводов, остановленных во время боевых действий.
Это потребует тщательной координации: возвращения тысяч квалифицированных сотрудников и подрядчиков, эвакуированных в разгар конфликта, а также восстановления логистических цепочек. Темпы наращивания добычи будут зависеть от наличия свободных резервуаров на прибрежных терминалах, формируя замкнутую зависимость между возможностями экспорта и масштабом производства.
По оценкам МЭА, примерно на половине месторождений Персидского залива сохраняется достаточное пластовое давление, чтобы выйти на довоенный уровень добычи в течение примерно двух недель. Еще около трети активов смогут вернуться к прежним объемам за срок до полутора месяцев — при условии безопасной обстановки на море и восстановления цепочек поставок.
На оставшихся около 20% объектов, где суммарно добывалось порядка 2,5–3 миллионов баррелей нефтяного эквивалента в сутки, восстановлению мешают серьезные технические проблемы. Низкое пластовое давление, поврежденное оборудование и перебои с энергоснабжением потребуют месяцев дополнительных работ.
Существенный ущерб нанесен крупным энергетическим объектам. На гигантском СПГ‑терминале Рас‑Лаффан в Катаре выведено из строя порядка 17% мощностей, и, по оценкам, ремонт может занять до пяти лет. Некоторые стареющие и технологически сложные скважины, особенно в Ираке и Кувейте, возможно, уже никогда не восстановят прежний уровень добычи.
Затяжной перерыв в поставках со временем может быть частично компенсирован бурением новых скважин в регионе. Однако этот процесс потребует как минимум года и реален лишь при сохранении устойчивой безопасности и политической стабильности.
Когда «пробка» из танкеров рассосется, а добыча стабилизируется, страны‑поставщики, включая Ирак и Кувейт, смогут постепенно отказываться от режима форс‑мажора в экспортных контрактах — положений, позволяющих приостанавливать поставки в случае войны и других неконтролируемых обстоятельств.
Даже в наиболее оптимистичном сценарии — при успешном завершении мирных переговоров, отсутствии новых вспышек насилия и если реальный ущерб инфраструктуре не окажется глубже текущих оценок — полностью вернуться к довоенным масштабам операций в ближайшие годы будет крайне сложно.
