Читатели из разных стран рассказали, как пытаются оставаться на связи с родными и близкими в России — особенно с теми, кому сложно установить VPN или прокси. Одни по‑прежнему надеются на нестабильную работу заблокированных мессенджеров, другие переходят на российские сервисы или малоизвестные иностранные приложения. Почти все жалуются: качество связи падает, а усилий требуется все больше.
Осторожно: в цитатах ниже встречается нецензурная лексика.
Иван, Бельгия
Созваниваемся через «ВКонтакте». Недавно настроили личный прокси для телеграма и разослали его родственникам. Пока работает.
Анонимный читатель, Германия
Практически невозможно дозвониться до 87‑летней мамы. Остался один незаблокированный канал — мессенджер Max, но и он помогает не всегда: мама часто не слышит звонок и не понимает, как принять вызов. Родственники регулярно заходят к ней «на чай», но никто не может нормально ей помочь с настройками.
Каждая попытка улучшить связь превращается для меня в отдельную операцию: отпуск, виза, перелет через третьи страны за тысячи евро (если аэропорт вообще открыт) — только чтобы настроить новый мессенджер, который через пару недель опять перестает работать. Забрать маму в Германию я не могу — местные законы это запрещают. Вернуться в Россию тоже нельзя: я больше не являюсь ее гражданином и не могу бросить свою, возможно, последнюю работу.
Павел, Польша
У меня проблем почти нет. Для связи с родными отлично работает Teams.
Андрей, Армения
Никаких сложностей не испытываю: с родителями общаюсь по обычному телефону. Мне никто не мешает разговаривать с близкими, российские власти я полностью поддерживаю.
Василий, Швеция
С пожилыми родственниками проще всего созваниваться по телефону в роуминге. Минута стоит около 79 рублей — дорого, но это самый надежный способ. С друзьями переписываемся во «ВКонтакте», без подробностей. Для откровенных разговоров используем телеграм и вотсап через VPN. Но становится сложнее: люди отключают VPN, потому что с ним больше нельзя пользоваться рядом российских сервисов.
Света, Израиль
Основной канал — вотсап, но работает он сейчас отвратительно. Обычные телефонные звонки почти не проходят. Пока выручает imo — там связь более‑менее стабильная. При этом наши родственники в России уверены, что все блокировки делаются «для безопасности от украинских дронов». Я спрашиваю их: почему тогда у нас в Израиле интернет не отключают, хотя сюда тоже летят ракеты и беспилотники? Ответа, конечно, нет.
В последний раз меня особенно задело, когда племянница предложила нам установить российский мессенджер Max: «Тогда будет удобно общаться». На это я могу сказать только одно: нет, спасибо, такие приложения я ставить не собираюсь.
Василий, Грузия
С отцом связаться очень сложно: он незрячий и не может сам включать VPN или прокси. В итоге разговариваем через телефон сестры, когда она к нему заходит.
Павел, Украина
Удается созваниваться с родными в России по телеграму, но не всегда. С матерью чаще всего общаемся через FaceTime — иногда даже без VPN. Бабушка с дедушкой живут отдельно, и я не знаю их местного провайдера, поэтому разговариваем через imo.
Мила, Швеция
С отцом связь практически развалилась. Звонки через мессенджеры проходят очень плохо (Max я принципиально не устанавливаю), а написать он не может. Приходится звонить или по прямой линии с мобильного, или через IP‑телефонию Mytello — это дорого и неудобно. Даже звонки брату часто обрываются: мобильный интернет в Краснодаре просто отключают, связь остается только по Wi‑Fi.
Маша, Германия
С родителями общаюсь почти исключительно через Teams: они боятся ставить VPN. Отец открыто поддерживает блокировки, мама старается уходить от темы. С друзьями проще — там все с VPN, и мы продолжаем переписываться в телеграме. Среди знакомых айтишников в России без VPN, кажется, уже никого не осталось.
Больше всего раздражает, что старшее поколение, как бы абсурдны ни были происходящие решения, часто все одобряет. Папа уверен, что и в Европе якобы так же блокируют мессенджеры и сайты. Когда я пишу, что это не так, он просто удаляет мои сообщения.
Алекс, Израиль
С теми редкими родственниками, у кого остался стационарный телефон, я связываюсь без проблем — в моем тарифе есть пакет минут на такие звонки. Остальные — через мессенджеры, с VPN или без, в зависимости от того, что у кого работает. Хуже всего с теми, у кого нет ни VPN, ни приложений: дозвониться на мобильный почти невозможно, звонок либо сразу обрывается, либо почему‑то уходит на другой номер.
Из‑за людей, решивших «отрезать» страну от внешнего мира, я не могу позвонить одиноким пожилым знакомым, которые особенно нуждаются в общении. Вспоминаю, что в Непале попытка ограничить соцсети привела к массовым протестам и смене власти. Но Россия — явно другая история.
Абрам, Великобритания
Приходится пользоваться в основном российскими сервисами: VK, «Яндекс Телемост». Раньше выручала SIP‑телефония eMotion от одного из операторов, но проект, кажется, уже не функционирует. Да и основной человек, с которым я по ней разговаривал, — бабушка — ушла из жизни.
Карен, Франция
Фактически мы уже почти не созваниваемся. Разговор с близкими превратился в редкую роскошь — как когда‑то междугородний звонок из другой эпохи: шок и слезы.
Антон, Испания
Со многими родными связаться трудно. С самыми близкими настроили imo и BiP — пока они работают без VPN. FaceTime с VPN тоже держится. Если у человека ничего из этого нет, приходится просить знакомых позвонить ему и помочь установить хоть какой‑то рабочий мессенджер.
Умид, Узбекистан
Пишу как мигрант. Я гражданин Узбекистана, с 17 лет жил с родителями в России, но в 2024 году вернулся домой из‑за резкого роста ксенофобии и общего ухудшения жизни: постоянные интернет‑ограничения, рост цен, падение курса. Родители пока остаются в России и собираются переезжать позже. Мы общались по телеграму, но они так и не освоили VPN, хотя я пытался их научить. Пришлось перейти на imo: пока, если они подключены к домашнему Wi‑Fi, удается говорить стабильно. Обычные звонки и СМС по сим‑карте невыгодны никому из нас.
Такая ситуация характерна для многих мигрантов, у которых родители и родственники остались в России. Многие моих соотечественников уже массово возвращаются домой: в крупных городах Узбекистана теперь жить не хуже, чем там, где мы работали раньше.
Алексей, Австралия
С мамой общаемся через Teams — его еще не заблокировали. С бабушкой из‑за блокировок я так и не успел толком поговорить в последний раз: научить ее VPN оказалось невозможно, она едва справлялась с обычными вызовами. Она пыталась дозвониться мне по вотсапу перед смертью, но соединение так и не установилось. На следующий день мама написала, что бабушки не стало. Я испытываю ярость к чиновникам, которые все это устроили.
Анна, Великобритания
Связь становится все хуже. Мы попробовали китайские и корейские мессенджеры, но там постоянно отваливается соединение, звук плохой. Честно говоря, эмоций уже почти не осталось — только усталость. С каждым днем труднее, а конца этим ограничениям не видно.
Станислав, Нидерланды
В Москве у меня осталась бабушка, ей 85. Она живет одна, и наши ежедневные разговоры важны для нас обоих. Когда начались блокировки, я просто оформил заявку на сервисе объявлений с просьбой «установить VPN пожилому человеку». На следующий день пришел специалист, за 20 минут поставил платный VPN на телефон и планшет бабушки. Я оплатил его своей европейской картой. Услуга стоила около 2500 рублей. Многие тратят больше времени на жалобы в соцсетях, чем ушло у меня на эту организацию.
Инна, Германия
Раньше с родственниками общались в телеграме, теперь чаще всего — по обычному мобильному. Общение в целом сузилось: с одними я перестала разговаривать совсем, с другими — только по необходимости. Остаются лишь самые близкие, и то мы говорим все реже и более формально.
Действия властей давно вызывают у меня злость и шок, но не удивление. Страна движется к варианту, похожему на Северную Корею, только, возможно, еще более опасному. Люди запуганы, многие боятся говорить даже с родственниками за рубежом — особенно если те живут в «недружественных» странах.
Валентина, Грузия
Удивительно, но многие до сих пор не знают о возможности звонков по Wi‑Fi. Мы пользовались ею еще задолго до войны — в поездках. У меня до сих пор есть российская сим‑карта с дешевым тарифом: подключившись к любому Wi‑Fi, я звоню родителям без доплат за роуминг, пополняя счет раз в несколько месяцев.
Возможно, это и к лучшему, что VoWiFi пока не слишком популярен — не хотелось бы, чтобы операторы закрыли эту опцию. В условиях нестабильного интернета в России это удобный и надежный способ. У многих эмигрантов уже нет российских номеров, но при наличии доверенности можно оформить eSIM на имя родственников.
Анонимный читатель, Нидерланды
Мой отец живет в России и не разбирается в технике, VPN установить не может. Созваниваемся через imo, но звонки часто не проходят. Я боюсь дня, когда связь оборвется окончательно. У меня нет российского гражданства, поехать в гости крайне сложно. Такое ощущение, что вся эта ситуация разрывает семьи на части. Еще пару лет назад я не могла представить, что дойдет до такого. Казалось, война когда‑нибудь закончится, и все постепенно наладится, но, похоже, будет только хуже.
Светослав, Турция
В начале блокировок родственникам в России пришлось разбираться с VPN, было очень неудобно. Сейчас нашли альтернативы: в Турции, например, есть местный аналог вотсапа — BiP, регистрироваться можно и с российским номером. Связь отличная, видео и аудио работают без VPN.
Если сохранить российскую сим‑карту, можно звонить через Wi‑Fi так, словно находишься дома: звонок уходит по интернету, а до абонента в России доходит как обычный сотовый. Так можно звонить и на мобильные, и на городские номера. Похожий принцип есть и в приложениях некоторых российских операторов — роуминг при этом не включается, расходуются обычные минуты по тарифу. В общем, если искать, способы связи все еще находятся.
Никита, Канада
У меня две бабушки, обе под девяносто, и я почти потерял с ними связь. Они не умеют пользоваться VPN, родители сейчас тоже в Канаде, помочь некому. Двоюродный брат тоже не может им нормально позвонить. Фактически связаться с ними могут только мои родители — у них есть российские сим‑карты.
Это ужасно. Бабушки много лет не видели своих внуков и правнучек, и, похоже, уже не увидят. Самое тяжелое — осознание, что я, возможно, больше никогда с ними не встречусь. А ведь раньше я звонил им раз‑два в неделю, теперь же уже несколько месяцев — полная тишина.
Особенно обидно за старшее поколение. Они прожили почти всю жизнь в несвободной стране, толком ничего не увидели, а сейчас снова вынуждены жить в новой волне ограничений. Кажется, что им так и не дали нормально пожить.
Николай, Австралия
Родственники в России мне больше не звонят — и из‑за стоимости, и, как они считают, из‑за риска. Племянница, актриса, прямо сказала: «Ты живешь в недружественной стране и не скрываешь этого, а меня, как публичную персону, наверняка слушают постоянно, так что лучше пока вообще не созваниваться — это опасно для моей карьеры и будущего». После этого я для себя решил, что звонить больше не буду. Такое родство иногда хуже откровенной вражды.
Я чувствую, как все дальше отдаляюсь от страны, которую когда‑то считал своей. И, откровенно говоря, это меня даже радует. Единственное, о чем жалею, — что не уехал намного раньше.
Анастасия, Франция
У меня два основных способа связи. Во‑первых, тариф французского оператора позволяет бесплатно звонить на стационарные телефоны в России. Во‑вторых, у меня есть российская сим‑карта: с включенными звонками по Wi‑Fi я могу звонить на российские мобильные, а стоимость списывается по внутреннему тарифу, как будто я нахожусь дома.
Денис, Чехия
Мне важно общаться с родителями по видео, чтобы они могли видеть внука. Какое‑то время мы созванивались через Zoom: они набирали меня в телеграме, а я создавал конференцию и присылал ссылку. Когда телеграм стал работать нестабильно, я сдался и купил отдельный телефон для установки Max — теперь видеосвязь идет через него. При этом иногда удается поговорить по вотсапу: без видео, но звук бывает вполне терпимым.
Вера, Болгария
Раньше созванивалась с мамой в телеграме, прошлой осенью научила ее пользоваться Zoom. Потом начались проблемы с мобильным интернетом и с самим телеграмом. Сейчас уже несколько месяцев звоню ей просто на мобильный по российской сим‑карте — в роуминге. Остальные родственники, видимо, сидят с VPN и продолжают использовать телеграм и вайбер, но общаюсь с ними гораздо реже.
К ограничениям за четыре года мы, кажется, привыкли, но они продолжают отнимать силы и время. Сейчас звонки с мобильного на мобильный — самый «несложный» способ, хоть и дорогой: за 15–20 минут разговора уходит 300–500 рублей. Я пока могу это себе позволить, потому что получаю зарплату в рублях, но если полностью перейду на европейский доход, придется заново думать, как организовать связь.
Марина, Словакия
Стало труднее, но однажды я вспомнила про WeChat — китайский мессенджер, который пока не блокируют. Там можно и звонить, и включать видео, без VPN. Так мы общаемся с мамой: у нее это приложение было установлено по работе и сохранилось. С друзьями и другими родственниками все еще держимся за телеграм.
Юлия, Молдова
Отцу и тете я звоню по обычной связи через Wi‑Fi — выходит относительно недорого. С остальными приходится писать во все мессенджеры подряд и уже по ответу понимать, где человек «поймается» и через что лучше позвонить. Сложнее всего с пятилетней внучкой: у нее строго ограничен доступ к гаджетам, и раньше она могла сама нам звонить, а теперь приходится договариваться через ее маму, что сложно. Круг общения сильно сузился, спонтанных контактов почти не осталось.
Айдар, ОАЭ
Моя ситуация осложняется тем, что в ОАЭ многие сервисы аудио‑ и видеосвязи заблокированы еще до российских запретов. Сегодня одно приложение работает, завтра уже тормозит или не подключается. Приходится постоянно чередовать: Google Meet, Zoom, местный botim. Поначалу я пытался звонить в Россию по вотсапу и телеграму через VPN — связь безбожно лагала. В последнее время звонки по вотсапу через VPN почему‑то работают лучше всего.
С пожилыми родственниками, которые со смартфонами «на вы», я общаюсь по обычной телефонной связи. Здесь у многих операторов есть опция: меньше минут в пакете, зато они действуют и на международные звонки. Так как я почти никуда не звоню внутри страны, мне этого хватает, хотя тарифы очень дорогие: я плачу в дирхамах почти столько же, сколько когда‑то платил в рублях, только курс в двадцать раз выше.
Из‑за всех новых «мер безопасности» дозвониться становится сложнее, но пока полностью пропала связь только с одним из дедушек — его номер постоянно блокируют автоматические фильтры. Приходится звонить бабушке, а она уже передает ему трубку.
Все это страшно выматывает. Понимаешь, что ограничения во многом пролоббированы силовыми структурами, которым проще так помечать людей «иностранными агентами» и «врагами» и сажать их в тюрьму.
Всеволод, Испания
Самый простой и стабильный способ для меня — VoWiFi. Если в телефоне стоит российская сим‑карта (у крупных операторов) и аппарат поддерживает эту функцию, можно звонить по Wi‑Fi на любые российские номера — тариф считается так, будто ты звонишь из родного региона. Поддерживают почти все смартфоны до 2022 года. Я также использую «Яндекс Телемост» для видеосвязи с родственниками.
Понимаю, что голосовая связь и российские сервисы, скорее всего, находятся под контролем спецслужб. Поэтому для чувствительных разговоров мы стараемся искать другие варианты и не переходим на российские мессенджеры, которые вызывают недоверие.
Алексей, Казахстан
Как только появились первые слухи о возможной блокировке вотсапа, я заранее подготовил семью в России и перевел всех в Signal. Заодно объяснил, как включить встроенный обход блокировок. Я очень рад, что сделал это вовремя: позже у российских номеров начались проблемы с регистрацией, смски с кодами просто перестали доходить.
Алексей, Франция
С родителями почти не осталось связи: они пожилые, технологии им даются тяжело. Пришлось вернуться к электронной почте — это единственный стабильный канал. С более молодыми родственниками и друзьями еще можно что‑то придумать: кто‑то с VPN, кто‑то нашел обходные сервисы, но и это дается с трудом.
Все, что происходит вокруг связи, кажется варварством. Пожилых людей фактически лишают возможности хотя бы раз в месяц увидеть по видео своих детей и внуков. Для них это были редкие моменты радости. Теперь даже этого нет. И возникает вопрос: кому от таких запретов стало лучше?
Юрий, Австралия
Созваниваться становится чрезвычайно тяжело, особенно с бабушкой. Освоить VPN для нее нереально. Бывает, что несколько дней подряд связи нет, и, учитывая ее возраст, каждый раз думаешь о худшем. Обычный телефон тоже выручает не всегда: во многих тарифах Россию просто убрали из списка стран для звонков. Приходится рассчитывать на вотсап и телеграм и надеяться, что в нужный момент все заработает.
Павел, Армения
За последний год оставаться на связи стало заметно труднее, особенно с пожилыми. Иногда удается организовать видеозвонок, но чаще всего выручает голосовая связь по Wi‑Fi через российскую сим‑карту: один раз настроил — и звонки тарифицируются как внутренние. Родители пользуются VPN, но для спонтанных звонков это неудобно, поэтому созвоны обычно планируем заранее и используем FaceTime. Для рабочих встреч есть «Яндекс Телемост», но для личных разговоров по душам пользоваться им не хочется.
Игорь, Египет
После начала блокировок контактов с родственниками, особенно старше шестидесяти, стало заметно меньше. С мамой связь есть только тогда, когда к ней приезжает сестра и звонит мне со своего телефона с VPN. Связь с дядей — с которым я был очень близок — оборвалась полностью: он поставил Max и отказался от других средств связи. Относительно стабильно общаюсь только с тетей — ей знакомый айтишник настроил Teams, и пока он работает без сбоев.
Происходящее вызывает сильную ненависть к системе, которая из‑за своих решений в первую очередь бьет по пожилым. Моя мама всегда поддерживала происходящее и гордилась руководством, но сейчас я даже не уверен, что она по‑прежнему так думает: возможности спокойно поговорить почти не осталось. Ей скоро 83, и я не знаю, увижусь ли с ней еще когда‑нибудь. Хорошо хоть, что мои дети уже давно живут в нормальных странах, где нашу связь никто не пытается оборвать.
