Дело «херсонской девятки»: пытки, подвал в оккупированном городе и приговор до 20 лет колонии

Фигурантов дела, которое получило название «херсонская девятка», задержали летом 2022 года, когда Херсон находился под российской оккупацией. Их обвинили в подготовке покушений на местных чиновников, сотрудничавших с российскими властями. В январе 2026 года военный суд в Ростове‑на‑Дону приговорил обвиняемых к срокам от 14 до 20 лет лишения свободы.

На пятый год войны такая сводка почти не выделяется среди других новостей. Однако история «херсонской девятки» показывает, как силовики фабрикуют дела о «терроризме» против украинцев: похищения с мешком на голове, подвал, переоборудованный в пыточную, постановочные оперативные съемки, признания как главный «доказательственный» материал — и пытки, после которых один из фигурантов не дожил даже до момента официального оформления задержания.

Материал ниже основан на показаниях фигурантов дела в суде, документах уголовного дела и рассказах их родственников.

Внимание: в тексте есть нецензурная лексика и подробные описания пыток.

Кого назвали «херсонской девяткой» и в чем их обвинили

По версии следствия, весной 2022 года сотрудники СБУ, одним из которых называют Самиро Шукюрова, создали в оккупированном Херсоне «террористическое сообщество». Шукюров якобы привлек к сотрудничеству предпринимателя Константина Резника и его подчиненного Сергея Кабакова. Им, по данным следствия, поручили подготовку покушения на заместителя главы оккупационной администрации Херсона, бывшего депутата Верховной рады Алексея Ковалева.

План заключался в том, чтобы установить взрывное устройство на пирсе на Днепре, откуда Ковалев регулярно добирался до работы на гидроцикле. Взрывчатку, по данным обвинения, пытались закрепить начальник рыболовного производства Сергей Гейдт и его знакомый, сотрудник экологической инспекции Василий Стеценко, которых нашли Резник и Кабаков. Однако устройство не сработало, взрыва не произошло.

Еще один эпизод касался покушения на двух других заместителей главы оккупационной администрации — Виталия Булюка и Кирилла Стремоусова. Шукюров, как говорится в материалах дела, связался с отставным украинским военным Сергеем Ковальским и поручил ему взорвать автомобиль, в котором те должны были находиться. За машиной Булюка по просьбе Ковальского стал наблюдать его двоюродный дядя, товаровед Сергей Офицеров. Однако и эта попытка, по версии обвинения, сорвалась по техническим причинам.

Параллельно, утверждают следователи, в Херсоне завербовали двух бывших украинских госслужащих — Олега Богданова и Юрия Тавожнянского. Богданов привез из Николаева компоненты для самодельной бомбы, которые позже забрал Резник. Тавожнянский, по данным следствия, получил от знакомого Шукюрова деньги на организацию покушений и передал их Резнику.

Последними двумя фигурантами дела стали волонтер Красного Креста Юрий Каев и его знакомый, бывший контрактник ВСУ Денис Лялька. Они, как сказано в обвинительном заключении, собрали самодельное взрывное устройство и спрятали его в тайнике. Затем бомбу забрал Сергей Ковальский, якобы для покушения на Кирилла Стремоусова. По официальной версии, ФСБ предотвратила это преступление. Стремоусов, как и Ковалев, погиб уже после арестов по делу «херсонской девятки».

«Подвал на Лютеранской»: пытки, голод и смерть одного из фигурантов

Задержание — точнее, похищение — участников «херсонской девятки» проходило по одному и тому же сценарию. Людей хватали дома или на улице, иногда при детях, надевали на голову пакет и везли в здание бывшего управления Нацполиции Украины в Херсоне на улице Лютеранской. Там подвал был переоборудован в пыточную. В этом подвале фигурантов держали несколько месяцев.

Одним из первых, 19 июля 2022 года, задержали Сергея Гейдта. В подвале он увидел умирающего человека и узнал в нем Василия Стеценко. Оба, по словам очевидцев, несколько дней подвергались избиениям и пыткам электротоком. От боли и жажды Стеценко «перестал соображать», пил свою мочу и не мог подняться, «ходил под себя».

3 августа 2022 года Стеценко умер. Денис Лялька, которого похитили в те же дни, вспоминал, что перед подвалом видел тело в пакете. «Потом мне сказали, что это был как раз Василий. Сотрудники, которые выводили меня, тоже обсуждали какого‑то Василия. Говорили: “вас должно было быть десять, но один уже труп, вот этот Вася, что с ним делать, не знаем”», — рассказывал Лялька в суде. Где находится тело Стеценко, до сих пор неизвестно.

В результате пыток током Денис Лялька лишился части зубов. Сергею Офицерову во время допроса сломали ребра, а затем приковали наручниками к решетке в камере и оставили так на шесть дней. Для Сергея Гейдта такая же пытка продолжалась десять дней. «Они приходят раз в трое суток, дают пить — и все», — вспоминал он. По его словам, после очередного избиения у Константина Резника случился сердечный приступ, но помощи ему не оказали.

Руководили происходящим в подвале люди в гражданской одежде, которых позже в суде опознали как сотрудников ФСБ. Заключенных кормили редко и очень скудно — Юрий Каев за два месяца потерял около 25 килограммов. На камеру, по его словам, выдавали по одному литру воды в день, иногда эту норму приходилось растягивать на несколько суток.

Когда узников не били и не мучили электротоком, их унижали по‑другому: инсценировали расстрелы или будили ночами криками «Слава Украине», на которые требовали отвечать: «…в составе Российской Федерации!»

По рассказам Каева, осенью 2022 года в его камере несколько недель находился 11‑летний мальчик, которого схватили якобы за передачу координат СБУ. Лялька вспоминал, что в другой камере примерно две недели держали 14‑летнего подростка: «Его заставляли избивать ногами по голове его знакомого, он сильно плакал и бил». Еще один из обвиняемых записал в своем тюремном дневнике, что слышал в одной из камер детский голос: «По голосу ему лет 10–12. Это пиздец!»

Признания под пытками и постановочные съемки

Все обвинение против «херсонской девятки» фактически построено на их собственных показаниях. Эти признания они подписывали в конце сентября 2022 года, когда по‑прежнему находились в подвале на Лютеранской, — после двух месяцев пыток и под угрозой расправы над родственниками.

Константин Резник рассказывал, что силовики однажды привезли его к дому дочери, которая была беременна, и поставили перед выбором: либо он «все подпишет», либо пострадает семья. «Ну, я и выбрал все подписать», — объяснил он в суде.

Ни Резник, ни другие обвиняемые не видели текстов показаний, под которыми расписывались: листы с текстом были закрыты сверху другим листом бумаги. По словам подсудимых, им просто давали указание, куда поставить подпись.

Кроме того, фигурантов заставляли участвовать в постановочных оперативно‑разыскных мероприятиях. Их привозили домой или в другие места, указывали, где стоять и что делать, а затем снимали «оперативное видео». На одном из таких выездов Сергею Ковальскому на время вернули телефон только для того, чтобы снять на камеру якобы его изъятие. Юрия Каева завели в помещение с оружием и заставляли брать автоматы и пистолеты в руки — чтобы на них остались его отпечатки.

В материалах дела описан и телефонный разговор в рамках «оперативного эксперимента». Во время звонка Константин Резник и Сергей Кабаков якобы признавались собеседнику, обозначенному как сотрудник СБУ Самир Шукюров, что у них есть «чепуха», от которой нужно избавиться, и что они уже «на старушек оглядываются». В суде Резник и Кабаков утверждали, что этот текст им продиктовали сотрудники ФСБ и заставили произнести его под угрозой оружия.

Официальной датой задержания всех фигурантов считается 6 октября 2022 года — хотя в подвал на Лютеранской их привозили с конца июля по начало августа. Формально всех задержали не в Херсоне, а в Симферополе. Первым документом в уголовном деле стал рапорт капитана ФСБ Антона Грищенко, ранее уже фигурировавшего в резонансных делах в аннексированном Крыму.

Суд в Ростове‑на‑Дону: жалобы на пытки и игнорирование доказательств защиты

Дело рассматривал Южный окружной военный суд в Ростове‑на‑Дону, судья Кирилл Кривцов. Как только у обвиняемых появились адвокаты, почти все они отказались от признательных показаний и заявили о пытках. Защита потребовала возбудить дело о превышении полномочий, однако Следственный комитет отказал — сославшись на то, что сотрудники ФСБ полностью отвергают обвинения в насилии. Пострадавших при этом даже не опросили.

На одном из заседаний выступил засекреченный свидетель под псевдонимом «Иванов». Он утверждал, что руководил задержанием херсонцев, но отрицал пытки и фальсификацию материалов. На вопрос, участвовал ли он или его подчиненные в избиениях, «Иванов» ответил: «Нет. Конечно нет». В этот момент из стеклянной клетки с подсудимыми раздался смех: они заявили, что по голосу узнали в нем сотрудника ФСБ с позывным «Хмурый», который, по их словам, был одним из главных в подвале на Лютеранской, руководил избиениями и лично участвовал в пытках.

Адвокаты настаивали на вызове для допроса оперативников ФСБ, работавших в Херсоне летом 2022 года, а также понятых, чьи фамилии фигурируют в протоколах. Защита просила исследовать биллинги телефонов, записи с камер наблюдения, метаданные фотографий из материалов дела. Судья отклонил все эти ходатайства.

Юристы также утверждали, что показания, полученные под пытками, не могут признаваться допустимыми доказательствами, и настаивали, что российский суд не имеет права рассматривать дело против граждан Украины за события на оккупированной территории. Эти доводы суд во внимание не принял.

«Есть такая поговорка прекрасная: “Кому война, а кому мать родна”. Вот мы теперь понимаем, кому она мать родна — сотрудникам ФСБ, которые могут творить все, что угодно, а потом война все спишет. Это неправильно, так не должно быть. Если мы уважаем хоть чуть‑чуть то государство, гражданами которого являемся, мы должны не допускать таких вещей. Мы не можем допускать этот позорный беспредел. Это позорит мою страну, гражданином которой я являюсь», — сказал в прениях один из адвокатов.

«Уважаемые, нам здесь сидеть. А вам и вашим детям здесь — жить», — заявил в последнем слове Константин Резник.