Даже активные сторонники войны против Украины все чаще жалуются, что власть их не слышит. Тем временем Кремль лишь подтверждает эту оторванность от реальности, призывая граждан к символическому участию вроде вязания «носочков для фронта» вместо ответа на реальные запросы общества.
На форуме «Малая родина — сила России» Владимир Путин потребовал от жителей страны работать в тылу ради фронта по образцу времён Второй мировой войны. Он напомнил о бабушках и детях, которые якобы обеспечили победу, в том числе тем, что «носочки вязали» для фронта. Но сегодня многим это сравнение лишь подчеркивает: нынешняя война длится уже дольше так называемой Великой Отечественной, а главное, все сильнее напоминает о себе усталостью общества от постоянной мобилизационной риторики.
Победа в тёплых носках?
История про тёплые носки для фронта звучит как примитивная агитация для детей. Образ «бабушек, вяжущих носочки», подается как особое моральное преимущество СССР перед нацистской Германией, но почти не имеет отношения к сложной реальности военного времени. Носки действительно вязали — но подобные формы поддержки существовали и в других воюющих странах, включая нацистскую Германию, где также действовали программы «волонтёрской» помощи фронту.
Сегодняшнему российскому руководству уже явно недостаточно той степени волонтёрской активности, которую проявляет часть общества, поддерживающая войну или, по крайней мере, настроенная «за наших». Власть последовательно добивается более деятельного участия граждан в агрессии против Украины, превращая войну в центральную государственную идею.
Крупному бизнесу было «предложено» профинансировать военные нужды, на малый и средний бизнес легло дополнительное налоговое давление, а школьников по всей стране всё чаще вовлекают в занятия, связанные с изготовлением и сборкой беспилотников в «свободное от учёбы время», а порой и вместо нормальных уроков. Лозунг «Всё для фронта, всё для победы» постепенно становится не метафорой, а практической установкой для всего общества.
Призыв к мобилизации на фоне падения доверия
Призывы «работать ради фронта» звучат как раз в тот момент, когда даже официальные опросы, проводимые лояльными структурам власти социологическими службами, фиксируют заметное снижение рейтинга доверия к президенту и рост доли граждан, выступающих за скорейшее завершение войны и переговоры.
В социальных сетях распространяются не столько открытые протестные лозунги, сколько массовые обращения с требованиями «донести до президента», насколько люди устали от затянувшейся войны, роста цен, давления на бизнес и бесконечных мобилизационных призывов. Этот запрос на перемены, однако, практически не находит отражения в официальной повестке.
Когда реальность не вписывается в картину мира
Рассказ о «носочках для фронта» — лишь одна из иллюстраций того, как власти предпочитают игнорировать неудобные факты. Практически одновременно с воинственными заявлениями прозвучала и инструкция в адрес экономического блока правительства: не жаловаться на проблемы и спад, а демонстрировать варианты «перезапуска роста». Идея о том, что остановка войны могла бы стать ключевым условием устойчивого развития экономики, вообще не рассматривается — те, кто публично высказывает подобные мысли, рискуют как минимум карьерой, а то и свободой.
Некоторую уверенность руководству придаёт недавний резкий рост доходов от экспорта энергоресурсов на фоне обострения ситуации на Ближнем Востоке и военных действий с участием США и Израиля против Ирана. Частичное смягчение ограничений на российскую нефть дало бюджету дополнительные миллиарды долларов, что воспринимается как сигнал: можно продолжать выбранный курс — ресурсы на войну удаётся находить и дальше.
Деньги для войны вместо поддержки экономики
Однако временное усиление нефтегазовых доходов не меняет главного: значительная часть этих средств направляется не на развитие экономики и решение социальных проблем, а на продолжение войны против Украины. В идеальном для власти мире российские бабушки дружно вяжут носки для фронта, дети и школьники собирают дроны, а общество безропотно принимает любые лишения.
В действительности же у фермеров массово вырезают поголовье скота, малый бизнес закрывает кафе и магазины из‑за непосильных налогов и падения спроса, а крупный капитал, напротив, стремится вывести максимум средств за рубеж. Война на Ближнем Востоке лишь ненадолго отсрочила столкновение этой воображаемой картины с российскими буднями.
Ресурса для того, чтобы, как после 2022 года, заливать все внутренние проблемы деньгами, уже нет. Предупреждения о возможной «революции» звучат даже с трибуны от лояльных системе политиков, что само по себе сигнализирует о растущем страхе элит перед социальным взрывом.
Оптимисты видят в этом шанс на смягчение внутренней политики, переговоры с Украиной и постепенное сворачивание репрессий. Однако в последние месяцы куда заметнее противоположный тренд — расширение полномочий силовых структур, усиление контроля над следственными изоляторами и стремление упростить давление на «политически неблагонадёжных».
В этих условиях гораздо реальнее выглядит сценарий, при котором на растущее недовольство ответят не поиском мира, а новой волной репрессий. При этом под удар может попасть уже не узкий круг активистов и «иноагентов», а самые обычные граждане, которые не готовы бесконечно терпеть и «вязать носочки на пустой желудок» ради войны, затянувшейся гораздо дольше любых обещаний о скорой победе.
