Международный доклад: Россия и другие государства усиливают наступление на права человека

По данным международных правозащитников, в мире набирает силу «первобытная жестокость», а прошедший год стал временем «хищников и хулиганов». В годовом глобальном обзоре утверждается, что многие государства сознательно разрушают систему международных гарантий прав человека, сложившуюся после Второй мировой войны.

Генеральный секретарь одной из крупнейших правозащитных организаций подчеркивает, что ухудшение ситуации с правами человека — это не «временная турбулентность», а переломный момент, который может разрушить достижения последних десятилетий. По ее словам, формируется «хищнический альтернативный мировой порядок», в котором подавляются протесты и инакомыслие, используется дегуманизирующая риторика, нормализуются преступления на почве ненависти и произвольное применение закона.

В докладе отмечается, что в этом порядке «война, а не дипломатия, правит бал». Среди ключевых очагов насилия и массовых нарушений прав человека упоминаются война России против Украины и обострение конфликта на Ближнем Востоке.

Отдельный раздел обзора посвящен Европе и Азии, где, по оценке правозащитников, сконцентрирован «авангард» подрыва прав человека. Россия, как отмечается, остается одним из главных драйверов этого процесса. Ситуация в стране за прошедший год оценивается как ухудшающаяся: продолжается агрессивная война против Украины, ужесточаются ограничения свободы мирных собраний, выражения мнений, вероисповедания, усиливается интернет‑цензура и преследование инакомыслия.

Правозащитные организации фиксируют произвольные задержания по сфабрикованным обвинениям, отсутствие независимого и беспристрастного расследования и суда. Пытки и другие виды жестокого обращения описываются как системные и практически безнаказанные, а условия содержания под стражей — как бесчеловечные и унижающие достоинство.

Главным источником нарушений прав человека в России и со стороны российских структур называется полномасштабное вторжение в Украину. В докладе приводятся многочисленные факты нарушений прав украинских военнопленных и мирных жителей, вывезенных на территорию России: насильственные исчезновения, произвольные аресты, содержание без связи с внешним миром, пытки, жестокое обращение и несправедливые судебные процессы. Часть этих действий квалифицируется как военные преступления и преступления против человечности.

По оценкам правозащитников, война стала и ключевым фактором внутреннего закручивания гаек в России. Люди, выступающие против вторжения, получают многолетние сроки по тяжким статьям. В качестве примера приводится дело Марка Кислицына, осужденного в 2023 году на 12 лет колонии по обвинению в государственной измене за перевод 865 рублей на украинский счет — силовики посчитали это финансированием Вооруженных сил Украины. В марте 2025 года Верховный суд оставил приговор без изменений.

В течение года увеличилось число политически мотивированных дел по статьям об экстремизме, терроризме, госизмене и шпионаже. Репрессии против оппозиционных политиков как внутри страны, так и за ее пределами, а также против связанных с ними движений, по оценке правозащитников, расчистили путь к более масштабным преследованиям их сторонников.

Среди примеров приводится дело Александра Скобова, приговоренного в марте к 16 годам лишения свободы по обвинению в терроризме за публикации в социальных сетях и участие в зарубежной конференции, признанной в России «террористической» организацией.

Отдельный блок доклада посвящен цензуре и контролю над цифровой средой в России. Власти продолжают строить так называемый «суверенный интернет»: блокируются сайты и социальные сети, ограничивается скорость трафика. Под предлогом борьбы с мошенничеством затруднена работа популярных мессенджеров, а пользователей поощряют переходить на отечественные платформы.

С сентября «умышленный поиск экстремистских материалов» в сети и реклама VPN‑сервисов стали административными правонарушениями. Правозащитники относят к проявлениям цензуры и уголовное преследование музыкальных коллективов за исполнение песен артистов, объявленных «иностранными агентами».

Расширение применения законов об «иностранных агентах» и «нежелательных организациях» описывается как превращение их в оружие против гражданского общества. В течение года «нежелательными» были признаны десятки структур, а сотни физических и юридических лиц внесены в реестр «иностранных агентов».

Эксперты организации выделяют как ключевую тенденцию года в России все более широкое использование законодательства об экстремизме и терроризме против критически настроенных граждан, правозащитников и независимых медийных и общественных голосов.

В докладе описывается громкий случай в Екатеринбурге, где в ходе облав были жестко задержаны уроженцы Азербайджана. Двое из них впоследствии скончались, а судебно‑медицинская экспертиза на родине погибших установила, что причиной смерти стали избиения и пытки.

После этого, уже в Баку, были задержаны 11 граждан России. Им вменили участие в организованной преступной группе, якобы причастной к контрабанде и сбыту наркотиков из Ирана. Задержанных доставили в суд с демонстративной жестокостью, у многих были заметны следы побоев. Правозащитники и аналитики расценили это как зеркальный ответ азербайджанских властей на действия силовиков в России. Обвиняемые до сих пор находятся в СИЗО.

При этом, указывают авторы обзора, на фоне перечисления многочисленных нарушений прав человека в Азербайджане отдельный кейс задержанных россиян в документ не вошел.

Ситуация с правами человека в Беларуси за год, по данным правозащитников, принципиально не улучшилась. Власти продолжают жестко ограничивать свободу выражения мнений и собраний, подавлять инакомыслие, применять пытки и другие формы жестокого обращения. Официальный Минск добивается возвращения политических оппонентов и активистов, уехавших за границу, отказывая им в консульской поддержке.

В то же время ощущение международной изоляции режима, как отмечается в обзоре, несколько ослабло на фоне инициатив США, включая частичную отмену санкций в обмен на освобождение части политзаключенных.

По подсчетам правозащитников, за год на свободу вышли более 170 человек, признанных политическими заключенными. Однако в тюрьмах страны остаются сотни правозащитников, активистов, журналистов и юристов, осужденных по политически мотивированным делам. Одновременно, говорится в докладе, все больше людей сталкиваются с произвольным преследованием и лишением свободы.

Правозащитные аналитики видят схожий тренд и в отношении России: готовность ЕС и других международных игроков жестко реагировать на войну против Украины, по их словам, находится под давлением из‑за внутренних политических и экономических проблем в Европе, изменений во внешней политике США и появления новых конфликтов в мире.

Это, как отмечается, выражается в риторике, которая смягчает оценку действий Москвы и допускает мысль о том, что безнаказанность за агрессию может считаться допустимой ценой за прекращение боевых действий. Правозащитники призывают европейские правительства укрепить приверженность международному правосудию в связи с событиями в Украине.

В Казахстане власти в 2025 году, по данным правозащитных структур, активно использовали статьи УК о распространении заведомо ложной информации и подстрекательстве к межэтнической, социальной, расовой и религиозной розни. Эти нормы, как указывается в докладе, применялись для подавления инакомыслия и критических высказываний.

По информации местных правозащитников, за год по политически мотивированным обвинениям были осуждены и помещены в тюрьму не менее 39 человек. Значительно усилилось давление на ЛГБТ‑сообщество, особенно после принятия поправок, запрещающих так называемую «пропаганду ЛГБТ».

Одним из наиболее резких ухудшений ситуации с правами человека за минувший год правозащитники считают события в Грузии. В докладе говорится, что страна «с головой погрузилась в авторитарные практики», а инакомыслие стало систематически подавляться.

На фоне массовых протестов правящая партия «Грузинская мечта» инициировала и провела через парламент ряд репрессивных законов. Политическое влияние власти, по данным правозащитных структур, использовалось для установления контроля над правоохранительными органами, судами и надзорными инстанциями, превращая их в инструменты политического возмездия.

Проводимая «чистка» затронула широкий круг государственных учреждений и сопровождалась массовыми увольнениями чиновников и бюджетников, заподозренных в поддержке протестов. Одновременно резко ограничивалось право на свободу собраний, а активисты, журналисты и сторонники оппозиции сталкивались с постоянными преследованиями.

По сообщениям правозащитников, сотрудники полиции в масках регулярно избивали задержанных как при задержании, так и во время содержания под стражей. Неизвестные в гражданской одежде, в том числе вооруженные и предположительно связанные с властями, запугивали и нападали на участников протестов и журналистов, а полиция, как правило, не вмешивалась.

В Германии, согласно докладу, за последние годы резко выросло число расистских, антисемитских и исламофобских преступлений, а также нападений на женщин и представителей ЛГБТ‑сообщества. Количество таких инцидентов, по оценке правозащитников, примерно вдвое превысило допандемийный уровень.

Критика в адрес немецкого правительства касается и курса на ужесточение миграционной политики: ограничения приема беженцев, в том числе по гуманитарным программам, и увеличения числа депортаций.

Отдельно анализируются действия полиции на пропалестинских акциях. В докладе говорится, что демонстрации, связанные с ситуацией в секторе Газа, разрешаются в Германии при условии использования только немецкого и английского языков. Так, митинг 8 февраля, участники которого начали скандировать лозунги на арабском и иврите, был, по сообщениям правозащитников, немедленно и жестко разогнан.

Критике подвергается и запрет на лозунг «От реки до моря», который власти ФРГ рассматривают как выражение поддержки радикальных палестинских группировок и подстрекательство к насилию против евреев и Израиля. В докладе приводятся дискуссии вокруг этого запрета и напоминается об открытом письме группы еврейских медиа, предупреждавших, что данный лозунг трактуется экстремистскими организациями как призыв к уничтожению Израиля.

В разделе о политике Израиля правозащитники заявляют, что власти этой страны продолжают совершать тяжкие нарушения международного гуманитарного права, включая массовые гибели мирных жителей и разрушение гражданской инфраструктуры в секторе Газа. Население, по их словам, подвергается голоду, насильственным перемещениям и другим видам коллективного наказания, несмотря на отдельные режимы прекращения огня.

При этом осуждаются и действия вооруженных группировок, контролирующих сектор Газа. В докладе говорится, что боевики удерживали заложников, жестоко обращались с ними и подвергали риску мирное население, размещая военные объекты в густонаселенных районах. Отдельно упоминаются казни десятков людей, обвиненных в сотрудничестве с Израилем.

Американскому разделу доклада значительное внимание уделяется политике Вашингтона при президенте Дональде Трампе. Администрацию обвиняют в проведении «расистской, антимигрантской программы», реализованной через ряд указов и нормативов, которые, по формулировке правозащитников, дегуманизировали мигрантов и лиц, ищущих убежища, и превращали их в объект криминализации.

Упоминаются регулярные рейды и патрули, массовые задержания на улицах, а также создание системы широкомасштабного содержания людей в центрах временного размещения и изоляторах, часто переполненных и лишенных полноценной юридической помощи.

Правозащитники обвиняют власти США и в давлении на студентов за участие в пропалестинских акциях, вмешательстве в автономию университетов, а также в атаках на права ЛГБТ‑сообщества на уровне штатов и федеральных инициатив.

Авторы обзора возлагают значительную долю ответственности за формирование «нового мирового порядка», основанного на силе, а не на нормах, на Соединенные Штаты. При этом подчеркивается, что сопротивление действиям Трампа или российского руководства не означает автоматического принятия китайской модели.

Китайское руководство, по мнению правозащитников, также системно отвергает универсальность прав человека и стремится к глобальному влиянию посредством экономического и технологического доминирования. Итог, как отмечается в докладе, везде один и тот же: рост неравенства, расширение пространства для репрессий и ослабление международных механизмов защиты человека.