Как ФСБ снимает постановочные задержания и признания.
Правозащитники проекта изучили более 70 уголовных дел, возбужденных после начала войны, и зафиксировали многочисленные постановочные эпизоды в записях ФСБ.
По их оценке, такие ролики предназначены для запугивания оппонентов, демонстрации силы ведомства и навязывания своей версии событий.
К середине 2026 года упоминания ФСБ в телеграм‑каналах и информационных агентствах возросли в 2–3 раза по сравнению с довоенным периодом; доля публикаций с видео выросла почти вдвое.
В роликах чаще всего повторяются сцены задержания, обыска, перевозки задержанного и его признания. Кадры задержания и признания встречаются в более чем двух третях материалов, тогда как оперативная съемка зафиксирована лишь в шести роликах, и эти дела по данным правозащитников, — результат провокаций.
Признаки постановки зафиксированы примерно в четверти сцен задержания. Как пример приводят дело рязанского анархиста Руслана Сидики: по словам задержанного, полицейский якобы задержал его после события, а в ролике он рассказывает о вербовке; согласно данным суда, ролик снимали позднее реального задержания и текст диктовали между дублями.
Еще один пример — волонтера Красного Креста из Херсона Юрия Каева, которому вынесли 14 лет по делу «херсонской девятки». На съемку задержания вывели примерно через месяц после реального ареста. Ему выдали чистую одежду, сумку с документами и велели пройти по улице, а затем упасть, чтобы не повредить лицо. Сцену сняли с первого дубля.
Признания на камеру часто переписывали и меняли текст. Граффити‑художник из Евпатории Богдан Зиза, осужденный на 15 лет за антивоенную акцию, рассказывал, что его «извинение» переписывали как минимум пять раз; когда раскаяние стало неискренним, его снова избили.
Отснятые записи используются и для давления на родственников задержанных; авторы доклада называют такой видеопродакшн продолжением пыток, распространённых в силовых структурах.
