Пенсионерку из Сыктывкара приговорили к 9 годам за финансирование признанного террористического движения
Судья 1‑го Западного окружного суда в Санкт‑Петербурге Алексей Ольмезов назначил 54‑летней Ирине Машкалевой 9 лет колонии общего режима по делу о финансировании террористической организации (часть 1.1 статьи 205.1 УК). Ей также назначен штраф в размере 300 000 рублей.
Приговор и требования стороны обвинения
Прокурор просил для Машкалевой 10 лет колонии и штраф 200 000 рублей. Суд учёл иные обстоятельства дела и назначил наказание в виде 9 лет лишения свободы и штрафа 300 000 рублей.
В чем её обвиняли
Следствие утверждало, что в 2021–2024 годах через сервис DonationAlerts с её счёта были переведены в пользу движения «Народовластие» 22 425,16 рубля. Ранее это движение действовало под названием «Артподготовка», которое в 2020 году признали террористическим.
Позиция защиты
Машкалева на процессе настаивала на своей невиновности. Она утверждала, что трижды теряла банковскую карту и замечала ночные списания небольших сумм, а карту приходилось восстанавливать. По данным из материалов дела, банковские справки эти утверждения не подтвердили.
В последнем слове подсудимая заявила: «Ваша честь, я вину свою не признаю. Прошу меня оправдать!»
Допросы, семейные показания и другие детали
Оперуполномоченный, проводивший оперативно‑розыскные мероприятия, изучал телеграм‑канал Вячеслава Мальцева «Революция» и указывал на публикации со ссылками на сборы пожертвований через сервис монетизации.
На суде мать и сын Машкалевой отказались от ранее данных показаний. Ранее они говорили о «протестных» взглядах Машкалевой, её поддержке ряда оппозиционных фигур и любви к холодному оружию. По их словам, она называла войну в Украине «оккупацией» и общалась с родственниками из Запорожской области. Позже сын сообщил, что оговорил мать из‑за натянутых отношений, а мать подсудимой сказала, что на допросе была в подавленном состоянии.
Машкалева находится в СИЗО с 16 января; на заседание она подключалась по видеосвязи из Сыктывкарского городского суда. Сама подсудимая подтвердила, что коллекция ножей — её давнее хобби, не связанное с делом, и что после начала войны прекратила связь с родственниками из Украины. Вину не признала.
